15 июня 2020 года исполнилось полвека с того события, которое вошло в хронографию движения советских отказников под названием "Ленинградское самолётное дело", а в мире известно как "Операция «Свадьба»". В этот день я напросился в гости к одному из главных организаторов и вдохновителей операции – Эдуарду Кузнецову.

На фоне закрытия сразу нескольких популярных порталов и исчезновения их архивов мы решили перенести воспоминания о Кузнецове на наш сайт. Здесь они точно не пропадут!

Семидесятые годы - время документов. Протоколов, открытых писем, стенограмм - фактов, изобличающих режим, идущий под красным флагом к нацизму... Думаю, самым философски глубоким и талантливым документом этих лет являются "Дневники" Эдуарда Кузнецова, переброшенные им за колючую проволоку мордовского лагеря.

Вспомнить цитату из пронзительного стихотворения Александра Кушнера нас заставили обстоятельства: внезапно сразу несколько ссылок на материалы, посвященные Эдуарду Кузнецову, лишились контента. Вместо статей, на которые они вели, интернет бесстрастно выдал: This site can’t be reached.

Когда в Ленинграде на суде был оглашен смертный приговор сыну, Зинаида Кузнецова ослепла от горя. Зрение так и не восстановилось. Впоследствии Эдуард Кузнецов привез ее в Израиль, здесь она и умерла.

29 января в Иерусалимской городской библиотеке состоялся вечер памяти Эдуарда Кузнецова. Если бы Эдик был жив, мы бы отпраздновали его 87-летие. Предлагаем вашему вниманию видеозапись вечера, сделанную иерусалимским журналистом Мариной Концевой и ее командой.

Уволить – героя, готового на смерть ради того, чтобы евреи – сотни тысяч семей - смогли вырваться из-под «железного занавеса» и уехать в Израиль?! Уволить всемирно известного борца с тоталитаризмом, сидевшего – за инакомыслие - в камере смертников?! Наконец, уволить создателя самой успешной в Израиле русской газеты?!

Йосеф Менделевич рассказал, как он познакомился с Эдуардом Кузнецовым и как они готовились к угону самолета. Но он не считает свою отсидку в ГУЛАГе высокой ценой за свободу советских евреев. Для него лагеря стали еще одним этапом нравственного формирования и духовного самосовершенствования, потому что там сидели не только уголовники, но и инакомыслящие, диссиденты.

По словам Галили, редактор отдает себе отчет, что при новом политическом раскладе репатриантов считают решающей силой на выборах и на референдуме. И в свете того, что увольнение Кузнецова воспринимается как «политическая чистка, которую истеблишмент провел в преддверии референдума», - нового редактора сейчас подcтерегают за каждым углом.

Как только ГБ почует, что ты дал слабину, они станут тебя вербовать, стараться сломать, превратить в тряпку и своего слугу. То есть выхода нет: если ты сдуру попал в ряды героев – оставайся на первой линии фронта до конца, никуда тебе не деться. Нет отхода, нет серединного пути. И назад пути нет.

В 1995 году, когда Эдуард Самуилович Кузнецов, респектабельный редактор самой популярной в Израиле русскоязычной газеты, приехал на несколько дней в Москву и остановился в «Национале», он сказал автору этих строк, что не хочет просить о реабилитации — ибо не считает себя безвинно пострадавшим.

Агаджановские молодчики постоянно забирали ребят с площади. И не только поэтов. Меня самого пару раз арестовывали. Однажды, по-моему, в день смерти Маяковского — 14 апреля. Кстати сказать, допрашивал меня лично Агаджанов: откуда пришел, кто с кем знаком, где берешь антисоветчину и пр. и пр. Записали, сказали: «Еще вызовем» — выпустили.

И я понял свою обреченность на жизнь в этой стране, понял, что весь мир навсегда закрыт для меня и мне подобных, — с того времени эта мысль довлела в моем сознании и, я думаю, сыграла значительную роль во всей моей дальнейшей жизни. Я родился на Земле, а выходит, что я родился в Москве и обязан прожить здесь всю жизнь. Закрытость мира — это было мной воспринято как кража со стороны государства.

Независимой газета может быть лишь при условии независимости редактора. Не декларативной, а подлинной независимости, который при этом не мошенник и всерьез верит в необходимость честной прессы как оплота демократии - вот секрет успеха! Но для этого надо было не только с самого начала отвоевать право на редакторскую независимость, но и бороться за нее едва ли не каждый день.

Кто-то читал стихи с явно антисоветским подтекстом. Это нас безумно заинтриговало. Мы тут же выяснили, что чтения, оказывается, происходят регулярно. В следующий раз мы пришли уже намеренно и начали активно завязывать круг знакомств среди людей, которые чаще других туда ходят и что-то пытаются организовывать... Сразу же выявился круг активистов, и через пару недель мы уже вошли в этот круг.

Вот сидят втроём - Буковский, Федоров, Кузнецов. Вроде видят людей кругом, но друг друга - лучше, не выпускают один другого из поля зрения. Вроде слышат людей кругом, но частично, а друг друга - не пропуская ни звука.

Передо мной человек, вписавший свою жизнь в историю – на крошечных клочках бумаги аккуратным почерком под пристальным взглядом державы, которую он так страстно ненавидел.

Вообще, насколько я помню, была всего одна листовка — о событиях в Муроме и Александрове. Кто-то вечером услышал по западному радио о тамошних волнениях, сказал нам, и утром мы со Славой С. сели на поезд и поехали в Муром. Приезжаем — везде войска. Не очень густо, но везде... А так внешне ничего особенного. При нас никаких волнений уже не было. Не чувствовалось и подавленности. В магазины срочно завезли колбасу, и все бросились покупать.

В интервью создателям этого фильма Кузнецов, в частности, рассказал о своем участии в литературных чтениях у памятника Маяковскому в Москве в 1960-м году – именно за чтение стихов (!) он был приговорен к первому сроку.

В приговоре говорилось как-то так: «Обсуждали возможность совершения теракта против одного из членов правительства». Этот факт показывает, что шла какая-то игра между КГБ и Политбюро. Какая — непонятно. Я до сих пор не могу этого объяснить.