Рената Горбатова: "Я терялась перед масштабом личностей этой пары"

Рената Горбатова, социолог и профессиональный медиатор (независимый посредник) из Реховота, бывший ведущий сотрудник Отдела научных исследований Министерства социального обеспечения Израиля, хорошо знала Эдуарда Кузнецова и Ларису Герштейн. Подобно всем нам, Рената очень тяжело восприняла в декабре 2023 года внезапный уход Ларисы, а год спустя – и Эдика.

Лариса Герштейн, Эдуард Кузнецов и Рената Горбатова. Фото из семейного архива Ренаты Горбатовой

В конце 90-х после фестиваля бардовской песни Рената и ее родные решили устраивать дома концерты. Тогда их называли домашними концертами, и мало кто их проводил.

- Сейчас такие встречи называют квартирниками, а мне по-прежнему нравится «домашний концерт», как-то значительнее, - говорит Рената. - Приходят друзья, человек сорок, приносят вкусное и крепкое для перерыва, и мы с удовольствием слушаем гостя, задаем вопросы и очень много и радостно общаемся. Это всегда событие. Нечастое, один-два  раза в год. И так больше 25 лет… До сих пор встречаемся, приглашаем интересных гостей: певцов, поэтов, писателей, искусствоведов, ученых, художников. Состав компании на 80% один и тот же - друзья и хорошие знакомые.

Квартирники переросли в дружбу – Лариса нередко приглашала Ренату с мужем к себе в поселок Моца-Илит, а Рената принимала Кузнецовых в Реховоте.

Во время одной из таких встреч Кузнецов впервые (по нашим сведениям, один-единственный раз! – админ) рассказал, что его дед по отцовской линии Абрам Герзон был потомственным равином. В начале 1930-х годов, когда СССР накрыла волна борьбы с религией, он был арестован и сослан в лагерь на Соловецкие острова. Там он познакомился с купцом Кузнецовым, раскулаченным и тоже сосланным. Они подружились и решили: надо познакомить своих детей. Герзон написал в Москву своему сыну Самуилу, Кузнецов - дочери Зинаиде.

Дети раввина и купца познакомились и поженились. В 1939 г. родился Эдуард , а в 1941 году его отец Самуил Герзон умер. Двухлетний Эдик остался с матерью Зинаидой. Жили они очень бедно, занимали малюсенькую комнатку под лестницей в роскошом некогда особняке деда Кузнецова (все остальные комнаты были экспроприированы и отданы другим семьям). Мать работала на самых простых работах, чтобы как-то свести концы с концами. Дала сыну свою фамилию в надежде, что с ней ему будет легче («Очень ему это помогло!» - иронизирует Рената Горбатова).  Когда в Ленинграде на суде был оглашен смертный приговор сыну, Зинаида Кузнецова ослепла от горя. Зрение так и не восстановилось. Впоследствии Эдуард Кузнецов привез ее в Израиль, здесь она и умерла.

Эдуард Кузнецов в гостях у Ренаты Горбатовой. Фото из семейного архива Ренаты Горбатовой

- Кузнецов рассказывал у нас дома, как он писал свои дневники в заключении, как прятал, как передавал на волю, - вспоминает Рената Горбатова. - Показывал эти тонюсенькие листочки, исписанные бисерным почерком. В передаче этих листочков на волю помогал ему академик Андрей Сахаров и его жена Елена Боннэр.

Кстати, арест деда стал одним из сильных факторов, повлиявших на мироощущение Эдуарда Кузнецова и подтолкнувших его к инакомыслию, - продолжает Рената Горбатова. – Его мучило чувство несправедливости из-за того, что дед был репрессирован, что преследование людей за веру и убеждения — реальность советской системы. Всё это сформировало его скептическое отношение к советской власти ещё в молодости.

Лагерные записи Кузнецова начали распространяться среди московской интеллигенции в самиздате, - продолжает Рената Горбатова.  - Солженицын, который тогда собирал материалы для «Архипелага ГУЛАГ», обратил внимание на эти тексты. Солженицын считал эти записи очень ценными свидетельствами и упоминал Кузнецова как одного из заключенных, чей опыт помогает понять жизнь в лагерях в более поздний период ГУЛАГа. Благодаря Эдуарду Кузнецову и таким, как он, борцам за свободу выезда, рисковавшим своими жизнями, многие из нас смогли приехать в Израиль.

Лариса выступала у нас на домашних концертах шесть-семь раз, а в перерывах между концертами-квартирниками мы просто ездили друг к другу в гости, - вспоминает Рената Горбатова. - Лариса поражала своей фантастической способностью сочинять на ходу и петь. Безумно остроумная, острая на язык, с мгновенной реакцией. Как-то мы сидели на кухне. Подруга говорит, что одежда давит, на что Лариса мгновенно откликается: «А вы не пробовали покупать одежду своего размера?»

Лариса Герштейн выступает на квартирнике в Реховоте. Фото из семейного альбома Ренаты Горбатовой

Лариса ушла неожиданно, стремительно, сгорела за месяц. Яркая личность, фигура значительная и значимая в Израиле. 10 лет была заместителем мэра Иерусалима, очень много сделала для устройства и продвижения алии 90-х.

Потрясающая певица, аккомпанирующая себе на гитаре (она не любила называть себя бардом), переводчик, поэт. Красивая, талантливая, умная Женщина.

Мы познакомились около 20 лет назад, я пригласила ее к нам на домашний концерт. Это был не просто концерт, это было событие. Песни на разных языках - иврит, русский, ладино, испанский, английский, песни разных авторов и эпох. И возникла между нами, как говорят у нас в Израиле, "химия"...

Я и Наум были приглашены и много раз бывали в их необыкновенном доме в поселке Моца-Илит, Лариса и Эдуард Самойлович часто бывали у нас и на домашних концертах, и просто в гостях. Эдуард Самойлович любил беляши, и я всегда готовила их к его приходу.

Рената Горбатова

Я была преданной поклонницей Ларисы. Ее голос - низкий, глубокий, пронизанный чувствами, окрашенный интонациями всех цветов радуги - завораживал и затрагивал во мне что-то такое глубокое, из-за чего перехватывало дыхание и всегда подступали слезы. Она не была ангелом, не была белой и пушистой. Я даже иногда побаивалась ее замечаний и высказываний, хотя, как правило, это было очень остроумно и точно подмечено. Вокруг нее всегда образовывался кружок и возникало некое турбулентное движение, центром которого была Она, как магнит притягивающая к себе людей. Рассказ, образ, зарисовка, воспоминание в ее исполнении превращались в театральную сценку. И ей нравилось, когда на нее смотрели и слушали.

Эдуард Самойлович и Лариса встречались и дружили, без преувеличения, с большинством знаковых фигур нашего времени - политиками, писателями, поэтами, актерами, общественными деятелями: президенты Америки и Израиля, Некрасов, Войнович, Никулин, Буковский, Максимов, Аксенов, Синявский, Даниэль, Сахаров, Боннэр, Бовин, Ростропович, Вишневская, Кобзон... Список огромен, - говорит Рената Горбатова.

Песню "Солдатка" Булат Окуджава написал на кухне их дома. Они очень дружили. После смерти Булата Шалвовича Лариса основала Фонда Окуджавы в Израиле. Путешествуя с гастролями по всему миру, она всегда исполняла его песни на русском и на иврите.

Лариса была необыкновенно талантливой. Когда вместе с Эдуардом Самойловичем она работала на радио «Свобода» в Мюнхене, одновременно с журналистской работой преподавала на курсах нерусскоязычным слушателям "русский мат", его оттенки и значения. Кстати, очень важная вещь для понимания ментальности советского человека - представителя "великой русской культуры". Или, например, свой дом она обустроила и многое смастерила своими руками. Находила на свалке старинную тумбочку или стул, реставрировала, красила, лакировала... Дом полон вещей, сделанных её руками.

Лариса регулярно забирала в магазине украшений сломанные ювелирные изделия и бесплатно, в качестве хобби, ремонтировала их дома, возвращая полностью исправленными в магазин.

Любила собирать грибы, потрясающе мариновала их и солила.

Она была левшой, но, как было принято в Советском Союзе, была переучена на правшу. В результате умела писать двумя руками и в разные стороны одновременно: левой на иврите справа налево и правой на русском - слева направо. Этот феномен Дина Рубина, подробно расспросив Ларису, описала в книге "Почерк Леонардо".

Многие годы и до последних двух недель своей жизни Лариса вела радио-программу на американскую русскоязычную аудиторию, вначале с Виктором Топаллером, а после его  скоропостижного ухода с другим журналистом. Эти передачи вызывали огромный интерес у американских слушателей. Иногда дома или в гостях диалоги и вопросы из этих программ в Ларисином исполнении превращались в стэндап высшего уровня. Она могла взять любую тему и, сочинив на ходу текст (в рифму!), тут же придумать подходящую мелодию, сыграть и спеть все это, совершенно не сбиваясь.

Я терялась перед масштабом Личностей этой пары. Эта Мощь и Сила чувствовались сразу. Оба - Талант, Интеллект, Ум и внутренняя Свобода. В них не было страха ни перед кем и ни перед чем. А Лариса - еще и Красота. Эти роскошные черные волосы, глаза, губы, гордая шея, изящные руки...

Она сильно любила и ценила Эдуарда Самойловича. Преданно ухаживала за ним в последние годы, когда начались проблемы со здоровьем. В его присутствии Лариса всегда старалась уйти в тень, дать ему главное место. Хотя и в тени она тоже светила, ее самость невозможно было приуменьшить.

Она была Необыкновенной. Жила ярко, бурно, эмоционально, талантливо, в полную силу, в полный рост. Такой, наверное, родилась. И, конечно, родители, папа Юз Герштейн, известный кинодокументалист, ученик Вертова и Эйзенштейна, проживший 99 интересных лет...

На днях рождения Ларисы 20 августа Эдуард Самойлович, который на дух не переносил патетику и пафос, если и говорил тост , то всегда одну и ту же фразу: «Лариса - штучная вещь».

Как жаль, как больно...