Московский ковбой: несколько жизней Эдуарда Кузнецова

15 июня 1970 года двенадцать пассажиров готовились к посадке на рейс «Аэрофлота» № 170 в Приозерск с аэродрома Смольный в Ленинграде. Они сказали, что все они друзья, и едут на свадьбу. Однако ни жениха, ни невесты, готовящихся к свадьбе, не было. Других гостей, ожидающих торжества, не было. Да и никакой свадьбы не было.

Рукописные листочки "Дневников", тайно переданные Эдуардом Кузнецовым из тюрьмы на волю

Никто из пассажиров не собирался снова ступить на землю страны Советов. Вместо этого они планировали по прибытии в Приозерск угнать небольшой самолет, забрать еще четырех друзей в конце взлетной полосы, высадить экипаж и улететь в Швецию. Это был дерзкий план. И они знали, что этот план обречен. Еще до того, как они сели в самолет, КГБ арестовал их всех. Первые допросы проходили в казармах, расположенных вдоль аэродрома.

Вскоре следователям стало ясно, что главной движущей силой операции, получившей название "Операция «Свадьба»", является молодой человек тридцати одного года по имени Эдуард Кузнецов. Именно его почерк запечатлен на клочке бумаги, хранящемся сейчас в архиве Бремена. Именно его голос не умолкал даже в заключении.

Представленный здесь клочок бумаги — один из сотен аккуратно исписанных листков, которые Кузнецов тайно передал на волю из тюрьмы. В 1973 году они были опубликованы в Париже как тюремные дневники Кузнецова. Имя Кузнецова стало символом дела о захвате самолета. Последовавшее за этим судебное разбирательство привлекло внимание всего мира к бедственному положению советских евреев, которым было отказано в разрешении на выезд, что превратило этот отказ в одну из важнейших проблем позднего периода холодной войны.

До 1970 года Кузнецов уже участвовал в гражданском неповиновении и был за это судим. КГБ уже сталкивался с ним ранее как с членом группы молодых непокорных поэтов, читавших антисоветские стихи у памятника Маяковскому в Москве, и как с агитатором в более узком кругу молодых людей, планировавших подпольную деятельность, включая, как утверждалось, убийство Никиты Хрущёва. Эта деятельность стала в 1961 году причиной того, что Кузнецова приговорили к семи годам тюремного заключения - участь, которую он разделил со своими соратниками по движению Владимиром Буковским и Владимиром Осиповым: оба также начали долгую диссидентскую карьеру в лагерях и психиатрических лечебницах.

В 1968 году Кузнецов вышел из лагерей, но уже не русским, а евреем. После освобождения он сделал в паспорте запись «еврей» по отцу - вместо более удобной: «русский» - по матери. Он переехал в Ригу, где познакомился со своей будущей женой Сильвой Залмансон, молодой женщиной, имевшей обширные связи в сионистских кругах, которые привели его к Гилелю Бутману в Ленинград. К Бутману, в свою очередь, обратился бывший военный летчик-еврей Марк Дымшиц, предложивший использовать свои навыки пилотирования для угона самолета. Их план провалился на всех этапах. Сначала Комитет ленинградских сионистских организаций, который вел переписку с израильским правительством, приказал заговорщикам отказаться от плана, что привело к отступлению Бутмана и его людей. Затем безопасность была серьезно подорвана сообщниками, которые распространили информацию о планируемом угоне через сеть отказников, кишащую информаторами КГБ. Даже сами заговорщики понимали, что им не удастся преуспеть, но решили продолжить операцию, чтобы привлечь внимание к делу своей жизни.

Эта цель была впечатляюще достигнута, когда Ленинградский суд приговорил Кузнецова и Дымшица к смертной казни. Западная пресса отреагировала с тревогой, широкая общественность - с негодованием, чтобы не сказать - с отвращением. Президент США Никсон созвал еврейских лидеров на экстренное совещание. Под давлением мирового общественного мнения Советский Союз уступил. Смертный приговор заменили на пятнадцать лет тюремного заключения. Это была первая из многих уступок. В последующие годы поток еврейских эмигрантов вырос с нескольких сотен до ста пятидесяти тысяч. Эмиграция советских евреев стала козырем в переговорах о разоружении и в течение следующих двадцати лет была в повестке дня почти каждого высокопоставленного гостя (СССР - админ).

Конечно, была некоторая ирония в том, что этот всплеск еврейских национальных настроений был вызван человеком, который до середины 1960-х годов даже не считал себя евреем. Но Кузнецов был проницательным и умел адаптироваться. Родившись в неблагополучном районе, в детстве он общался с хулиганами и мелкими уголовниками, пока в МГУ не познакомился с московской интеллигенцией и ее богемным нонконформизмом. Вскоре он возглавил борьбу за свободу творчества и самовыражения, не забывая при этом о своих прежних навыках уличных боев. Во время своего первого заключения он столкнулся с силой национализма – не еврейского национализма, а его литовской, эстонской, латышской и украинской версиями, которые, как ни парадоксально, были приправлены изрядной дозой антисемитизма. Но, по его собственным словам, именно здесь он открыл для себя сионизм. У евреев есть свободная  демократическая страна. У русских – нет. Кузнецов пришел к выводу, что борьба за реформы внутри Советского Союза бесполезна. Так как последствия  очевидны, следует оставить Россию и уехать в Израиль.

В то время в большей части западного мира Кузнецова и его сообщников прославляли как героев. Однако у их дела всегда была и темная сторона. Угон самолетов считался чуть ли не джентльменским преступлением. Но в 1970-х годах ситуация изменилась. Незадолго до начала судебного процесса по делу об «Операции «Свадьба» Советский Союз потряс еще один угон самолета. Отец и сын Бразинскасы захватили рейс 244 «Аэрофлота» из Батуми в Сухуми, убив  стюардессу Надежду Курченко. В Европе угоны самолетов по идеологическим причинам также вскоре стали привычной реальностью и трагедией. Угонщиков начали называть террористами. "Операция «Свадьба»" утратила свой блеск. Но она высвободила силу тысяч сторонников по всему миру.

В 1974 году Сильва Залмансон, единственная женщина среди подсудимых, была освобождена по гуманитарным соображениям. В 1979 году при первой же возможности США обменяли двух шпионов на Кузнецова и Дымшица. Кузнецов поселился с Залмансон в Израиле, где у них родилась дочь (в тюрьме Залмансон была вынуждена сделать аборт). Кузнецов много лет работал редактором на радио «Свобода» в Мюнхене, затем редактором израильской русскоязычной газеты «Вести». Он развелся и снова женился. В 1997 году он передал часть своих тюремных записей в архив Исследовательского центра «Остеопа» в Бремене. Он до сих пор курит одну сигарету за другой. Он по-прежнему известен как провокационный и порой противоречивый голос. Но в целом "Операция «Свадьба»" в значительной степени забыта несмотря на то, что в 2010 году газета «Нью-Йорк Таймс» приписала ей не что иное, как распад Советского Союза.

В 2016 году Анат, дочь Кузнецова и Залмансон, сняла документальный фильм об этом переломном моменте в жизни своих родителей, в котором история сведена к своей сути: это рассказ о надежде и отчаянии людей, заплативших непомерно  высокую цену за желание жить иначе, чем позволительно в Советском Союзе.

В 2008 году я брал интервью у Кузнецова на его кухне в доме на холме под Иерусалимом. Он оказался приятным собеседником: умный, остроумный, иногда саркастичный, привыкший к самым разным вопросам. Больше всего меня поразило его стремление к независимости, которое, казалось, пронизывало каждое его слово, если не каждую клеточку его тела. Нетрудно было поверить, что передо мной человек, вписавший свою жизнь в историю – на крошечных клочках бумаги аккуратным почерком под пристальным взглядом державы, которую он так страстно ненавидел.

Juliane Fürst. Forschungsstelle Osteuropa, 2020