На свободе

Как только ГБ почует, что ты дал слабину, они станут тебя вербовать, стараться сломать, превратить в тряпку и своего слугу. То есть выхода нет: если ты сдуру попал в ряды героев – оставайся на первой линии фронта до конца, никуда тебе не деться. Нет отхода, нет серединного пути. И назад пути нет.

В 1995 году, когда Эдуард Самуилович Кузнецов, респектабельный редактор самой популярной в Израиле русскоязычной газеты, приехал на несколько дней в Москву и остановился в «Национале», он сказал автору этих строк, что не хочет просить о реабилитации — ибо не считает себя безвинно пострадавшим.

Агаджановские молодчики постоянно забирали ребят с площади. И не только поэтов. Меня самого пару раз арестовывали. Однажды, по-моему, в день смерти Маяковского — 14 апреля. Кстати сказать, допрашивал меня лично Агаджанов: откуда пришел, кто с кем знаком, где берешь антисоветчину и пр. и пр. Записали, сказали: «Еще вызовем» — выпустили.

И я понял свою обреченность на жизнь в этой стране, понял, что весь мир навсегда закрыт для меня и мне подобных, — с того времени эта мысль довлела в моем сознании и, я думаю, сыграла значительную роль во всей моей дальнейшей жизни. Я родился на Земле, а выходит, что я родился в Москве и обязан прожить здесь всю жизнь. Закрытость мира — это было мной воспринято как кража со стороны государства.

Поступил на философский факультет университета. Сначала на дневной, а потом перешел на вечерний: мать получала копейки, без заработков было не прожить. Я уже до армии работал монтажником-высотником и довольно хорошо зарабатывал. И я вернулся на прежнюю работу — тяжелую, опасную, но не требовавшую много времени. И я очень много читал. У меня появилась возможность читать запрещенные книги — Валерка Котов тайком от отца давал мне на день-два.

Независимой газета может быть лишь при условии независимости редактора. Не декларативной, а подлинной независимости, который при этом не мошенник и всерьез верит в необходимость честной прессы как оплота демократии - вот секрет успеха! Но для этого надо было не только с самого начала отвоевать право на редакторскую независимость, но и бороться за нее едва ли не каждый день.

Вот сидят втроём - Буковский, Федоров, Кузнецов. Вроде видят людей кругом, но друг друга - лучше, не выпускают один другого из поля зрения. Вроде слышат людей кругом, но частично, а друг друга - не пропуская ни звука.

В интервью создателям этого фильма Кузнецов, в частности, рассказал о своем участии в литературных чтениях у памятника Маяковскому в Москве в 1960-м году – именно за чтение стихов (!) он был приговорен к первому сроку.

В приговоре говорилось как-то так: «Обсуждали возможность совершения теракта против одного из членов правительства». Этот факт показывает, что шла какая-то игра между КГБ и Политбюро. Какая — непонятно. Я до сих пор не могу этого объяснить.

В 1990 году в тель-авивском городском раввинате Эдуарду Кузнецову и Ларисе Герштейн поставили хупу.

Об Эдуарде Кузнецове – дважды политзаключенном, в юности отсидевшем за "измену социалистической родине" и приговоренном в 1970 году к смертной казни за попытку угона на Запад самолета, известно многим. Но мало кто знает, каким был в повседневной жизни и общении этот человек-скала, абсолютно бесстрашный борец, выкованный из особо устойчивого к страху и конформизму материала.

В Доме никогда не водилось той вычурной и малосъедобной еды, которую обычно подают на элитных приемах. Не было – и быть не могло! Зарабатывали Кузнецов и Лариса (по израильским меркам) средненько. Но Лара преподносила гостям (включая реально заоблачных!) свою простецкую селедку с картошкой в абсолютно уникальной, неповторимой и неподражаемой «обертке»: между первым и вторым (которое чаще всего  отсутствовало) она брала в руки гитару.

С юных лет Владимир Буковский был ближайшим другом и единомышленником Эдуарда Кузнецова. Изгнанный из СССР в 1976 году после 12-летней отсидки, он был частым гостем в доме Кузнецова и Герштейн в поселке Моца-Илит. В такие дни Лариса звонила в редакцию и предупреждала: «Эдик сегодня не придет – у нас Буковский».

Счастливый финал: советские евреи - герои, брошенные в тюрьму за «измену социалистической родине» (попытку побега из СССР в Израиль), наконец-то освободились из  ГУЛАГа, прибыли в Израиль и отпраздновали День независимости.