Что такое независимая газета и как от нее избавиться

Ленин считал газету «коллективным пропагандистом, агитатором и (даже!) организатором». Четверть века назад, в конце февраля 2001 года, Эдуард Кузнецов – основатель двух самых успешных в Израиле русских газет – дал интервью Йегошуа Саймону, корреспонденту экономической газеты «Глобс». Предлагаем вашему вниманию фрагмент этого интервью.

Эдуард Кузнецов в своем доме в поселке Моца-Илит. Фото: Евгения Кравчик

Ему 62 года, крепкий мужчина с глазами цвета ледяной воды и грудью, опаленной солнцем. Он курит половинки сигарет - одну за другой. Каждые пару минут достает сигарету, разминает и разламывает пополам. Затем вставляет одну из половинок в мундштук и выкуривает до конца.

Во время интервью он говорит только по-английски: его иврит недостаточно богат для выражения мыслей, говорит он. Когда я кладу свой диктофон на кухонный стол в его доме, чтобы записать беседу, Эдуард Кузнецов без колебаний платит мне той же монетой: включает свой диктофон, чтобы тоже записать наш разговор.

Самое большое в его жизни приключение уже в прошлом. В 1961 году, будучи студентом философского факультета Московского университета, он был арестован по обвинению в «подрывной антисоветской деятельности», осужден и приговорен к семи годам лишения свободы в ГУЛАГе. После освобождения в 1968 году Кузнецов обратился к властям с просьбой о выезде в Израиль. Получив отказ, он возглавил группу молодых еврейских активистов, планировавших угнать самолет и сбежать на Запад. Попытка угона провалилась. Группа была задержана в аэропорту под Ленинградом в июле 1970 года. На знаменитом Ленинградском процессе, состоявшемся в декабре 1970 года, Кузнецов был приговорен к смертной казни.

Под давлением международной общественности, которое организовала Елена Боннэр, жена физика Андрея Сахарова, и после вмешательства президента Никсона приговор был смягчен до 15 лет лишения свободы в лагерях. В 1979 году Кузнецова обменяли на советских шпионов, заключенных в тюрьмах США, и он приехал в Израиль. Сегодня он здесь, и уже успел создать в 1982 году первую партию репатриантов, пожить в Германии и вернуться по приглашению Роберта Максвелла, чтобы стать главным редактором русскоязычной газеты «Маарива». С тех пор он перешел в «Едиот Ахронот», где редактировал «Вести», был уволен из-за скандала, который до сих пор не утих, и основал еженедельник «Миг», откуда недавно уволился.

Увольнение

- Когда вас уволили из «Вестей», говорили, что это нечто вроде (сделки – админ) «Бар-Он - Хеврон» в русской версии - Кузнецов в обмен на Голаны. Вас уволили потому, что ваша позиция в газете не соответствовала устремлениям правительства Барака относительно референдума по Голанам?

- Если вы хотите знать правду, то главная причина моего увольнения из «Вестей» - Натан Щаранский. Я был его другом, помог ему создать партию «Исраэль ба-алия», но с самого начала предупреждал: «С того момента, как ты станешь частью истеблишмента, правительства, ты становишься законным объектом критики, как и любой другой». Это нормально. Нормативный подход любой газеты - критиковать правительство и власть, это то, что газета должна делать. Наша критика ИБА в газете не была чем-то особенным, но он (Щаранский) сильно разозлился. Потому что мы опубликовали статьи, которые ему не понравились.

В начале 1999 года, за три-четыре месяца до выборов (которые состоялись в мае – админ), Щаранский созвал в своей партии специальное совещание. Тема: «Что делать с «Вестями»?», поскольку «Вести» были независимыми, и я не поддавался никакому давлению.

Роландо Айзен, владелец компании «РИМ» («Мебель из Иерусалима») - близкий друг Щаранского. Ему принадлежали 26 процентов акций «Вестей», а Нони Мозесу (главе медиаконцерна «Едиот ахронот» - админ) - остальные 74 процента. Поскольку «Вести» были прибыльной и очень влиятельной газетой на «русской улице», Нони Мозес потребовал, чтобы Айзен продал ему свои акции, но тот отказался. Роман Бронфман, который тогда был в команде Щаранского руководителем штаба по пропаганде, рассказал мне, что Щаранский разработал план. В соответствии с этим планом Айзен должен был сказать Мозесу, что согласен продать ему свои акции при условии увольнения Кузнецова. После моего увольнения перед зданием «Едиота» была организована демонстрация, в которой участвовали не только «русские», и демонстранты скандировали: «Позор «Едиоту» за то, что поддался политическому диктату и уволил Кузнецова!». 70 (явная ошибка автора статьи, нас было человек 17 – админ) сотрудников «Вестей» ушли вслед за мной. Я спрашивал: «Что вы делаете?!» Будучи в штате, они лишились из-за этого выходного пособия. И сделали это в знак протеста против политического давления, которое, по их мнению, стало причиной моего увольнения. Я оказался в сложной ситуации, чувствовал моральную ответственность за этих людей: они ушли из «Вестей» из-за меня - я должен найти им работу. Я искал хоть что-то - и нашел Вадима Рабиновича, бизнесмена из Украины, который дал денег на создание «Мига». Сейчас он решил уволить из «Мига» пятерых сотрудников, но я не согласился, в связи с чем уволился из журнал-газеты месяц назад. В «Миге» меня заменил Макс Лурье – он профи.   

- И какие газеты вы сейчас читаете?

- Мне нравится Jerusalem Post. Это очень хорошая газета, по-настоящему независимая, без политической позиции. Она дает возможность представить читателям множество мнений.

- А «Вести»?

- (С отвращением) Нет! Я вообще никогда не читаю русскую прессу, потому что если я берусь за статью, то сразу вижу всю закулисную политику, весь тайный расчет - почему они так написали, о чем умолчали, что добавили и так далее.

Иногда я читаю «Едиот» и «Маарив», «Гаарец» не читаю — недопустимо, чтобы у газеты была своя позиция. Нужно давать читателям объективную информацию, и только под рубрикой «Мнения» можно выражать свою точку зрения. Но заявлять о наличии у газеты политической позиции?!

- А если у тебя есть какая-то «адженда» (повестка дня – админ)? Если ты хочешь задать повестку дня, скажем, поднять вопрос о правах человека?

- Тогда ты не вправе называть себя независимым. Когда я был редактором «Времени», «Вестей» и «Мига», моя позиция всегда заключалась в том, чтобы не отстаивать никакую позицию. Вопрос о правах человека — хороший тому пример. Если ты связываешь газету с вопросом о правах человека, ты непреднамеренно мешаешь ее независимости. Авторы статей могут писать что угодно, но политическая линия газеты должна быть чистой - без политики вообще. Нужно быть максимально объективным, снабжать читателей информацией, а они пусть судят сами.

«Русские»

 - Вы часто высказывали свои замечания по поводу образа «русских» в израильской прессе. Например, когда появился заголовок «Репатриант сбил ребенка», вы задали вопрос: репатрианты на самом деле давят детей на дорогах?

- Скажу вам честно, реакция израильского общества на массовую алию совершенно нормальна - общество эту алию отторгает. Все против проникновения в свою среду чего-то нового. Поверьте, даже если бы все здесь были репатриантами из России, они бы всё равно оттолкнули репатриантов из любой другой страны, это нормально. Любая война с этим явлением обречена на провал.

- А как насчет высокомерного отношения к израильскому обществу, которое приписывают русским репатриантам?

- Прежде всего, надо понимать, что русские репатрианты приехали из великой страны с очень богатой культурой, и они считают, что израильская культура довольно бедна. Я тоже так думаю. Я не могу смотреть израильские фильмы и телепередачи. Если репатрианты видят негативное отношение со стороны израильтян, вполне естественно, что у них развивается антагонизм по отношению к израильтянам. Даже люди, приехавшие сюда 20-25 лет назад, все еще чувствуют себя русскими, несмотря на то что пытаются, порой отчаянно, быть израильтянами. Даже те, кто приехал сюда детьми и с детства говорит на иврите, возвращаются к своим корням и интересуются своей культурой.

"Глобс", 26.2.2001