Про Дом – с заглавной буквы

О посиделках в доме Эдуарда Кузнецова и Ларисы Герштейн в поселке Моца-Илит неподалеку от Иерусалима ходят легенды.

Кухня как центр мироздания. Фото: Евгения Кравчик

Во-первых – собственно Дом.

- Куплен он был за бесценок, - вспоминает Михаил Герштейн, старший брат Ларисы. – На самом деле это был вовсе не дом, а каркас: папе пришлось ездить в Моцу, чтобы привести в порядок (на самом деле – построить заново) каменный забор.

Дома. Фото из архива Михаила Герштейна

Лариса вложила в каркас душу и всё свое неуёмное воображение. Регулярно ездила в Яффо на Блошиный рынок, присматривала и покупала любые мелочи, способные украсить еще один уголок будущего Дома.

Лариса Герштейн со своим отцом Юзом. Фото из архива Михаила Герштейна

Она чувствовала себя архитектором и строителем, а по совместительству – садовником, дрессировщиком (без собаки и пары кошек дом не Дом) и… уборщицей! Ей бы и в голову не пришло нанять женщину на уборку. По выходным вставала ни свет ни заря, выскакивала во двор, совала тонкие музыкальные пальцы в грубые резиновые перчатки – и о чудо!..

Нежизнеспособный (на первый взгляд) каркас оброс вначале деревьями, а потом утонул в цветах. Холодный пустой подвал преобразовался благодаря роялю в уютную музыкальную шкатулку, библиотека стала центром Вселенной. Внезапно на нижнем этаже нарисовался бильярдный стол.

Партия в бильярд с мэром Москвы Юрием Лужковым. Фото из архива Михаила Герштейна

Позднее - барная стойка.

Но главной достопримечательностью Дома, конечно же, была… сауна! Самая настоящая. Деревянная! Прибывшая по заказу Ларисы откуда-то из Европы. В сауне-парилке Эдик обсуждал с суровой мужской частью редакции будущие номера газеты.

А пока мужчины вели немногословные мужские беседы, Лариса (в окружении прекрасных жен, любовниц и подруг суровых мужчин) священнодействовала на кухне: готовила фирменную селедочку с картошкой в мундире, раскладывала по яффским блошиным вазочкам собранные в лесу и замаринованные на зиму-лето грибы. Черный хлеб, масло, водочка. Фрукты (в Израиле их полно в любое время года). Черный кофе Лариса варила в старенькой джезве. Вкус и аромат – божественный!..

В Доме никогда не водилось той вычурной и малосъедобной еды, которую обычно подают на элитных приемах. Не было – и быть не могло! Зарабатывали Кузнецов и Лариса (по израильским меркам) средненько. Но Лара преподносила гостям (включая реально заоблачных!) свою простецкую селедку с картошкой в абсолютно уникальной, неповторимой и неподражаемой «обертке»: между первым и вторым (которое чаще всего  отсутствовало) она брала в руки гитару. И гости (включая невообразимо важных) тут же забывали о еде. Дальше – только Голос. Только Артистизм. Только Харизма. Только Острый Ум и Талант.

Шаббат в Доме. Фото: Евгения Кравчик

В такие минуты Эдик аккуратно разламывал очередную сигарету Golf. Вставлял половинку в мундштук. Прикуривал. И блаженно улыбался.

На кухне у Кузнецова и Ларисы Герштейн. Фото: Евгения Кравчик

Жизнь удалась.