Время по Кузнецову

Сентябрь 1990-го года. В деске будущей газеты кипит работа: Володя Фромер прильнул ухом к транзисторному приемнику – слушает новости на иврите. Антон Носик театрально восклицает: «А вообще по специальности я врач. Ху…вый доктор».

Публикация в "Невском вестнике" от 16 января 1992 года

- Антоша, к чему столь безжалостная самокритика? – недоумевает Миша Хейфец.

- Никакой самокритики, – парирует Антон. – Я – врач-уролог! Кстати, Лариса Эммануиловна, я только что послал вам айтем под названием «Ням-ням… точка… бля».

- Антоша… - смущенно лепечет Лариса Казакевич, дочь писателя Эммануила Казакевича, дважды лауреата Сталинской премии, ныне – гражданка Государства Израиль.

В Израиль Лариса бежала из Москвы через… Париж! С двумя детьми-подростками. Третий сын остался в Москве. И в 90-м, и даже в начале 91-го Ларису шокировала неконвенциональная  лексика, которую мы (глоток долгожданной свободы!) использовали по случаю и без.

Смирилась Лариса лишь после того, как Володя Бар-Селла, проживший к тому моменту на свободе немало лет, бесстрастно огласил результаты своего нового лексического исследования: человек, постоянно пишущий на литературном русском/английском/испанском и т.п., должен, нет – просто обязан периодически расслабляться. Чтоб не допустить выгорания. Единственный способ – хоть ненадолго перейти с литературного языка на уличный, но проговаривать слова мягко, с любовью, без малейшей агрессии. Хорошо тем, заметил Бар-Селла, кто изъясняется по-испански или по-русски: здесь мат разнообразен и богат. Англоязычным журналистам, писателям и сценаристам расслабиться сложнее. Ну, разве что сказать «Fuck you». Ничего лучше англоязычная часть населения нашей планеты пока не придумала…

В такой атмосфере рождалась новая израильская русская газета. Назвать ее мы решили простенько: «Время». Видимо, потому что ощущали: сейчас – наше время, наш час. Пора поднять планку «эмигрантской» прессы. Высоко! На самый верх.

Из интервью Владимира Бейдера с Эдуардом Кузнецовым («Невский вестник», 16 января 1992 года):

«На собрании по выдвижению в Кнессет ему выкрикнули из зала:

- Кузнецов, вы обрезаны?

- Я обкусан! – ответил Кузнецов.

Герой операции «Свадьба» - демонстративной и обреченной попытки угона самолета из аэропорта «Смольное», сорвавшей печать молчания по поводу свободы выезда из СССР, - приговоренный к смертной казни, замененной потом 15-летним сроком, после освобождения – руководитель информационной службы русской редакции радио «Свобода», Эдуард Кузнецов сейчас – главный редактор самой авторитетной в Израиле русскоязычной газеты «Время», - писал Бейдер спустя два года, когда за плечами нашей команды было уже порядка 30 «пилотных» (пробных) номеров плюс полтора года израильского журналистского опыта.

Кузнецов дал интервью Бейдеру - тогда еще жителю Питера и корреспонденту городской газеты -   вскоре после загадочной смерти (гибели?) Роберта Максвелла, владельца израильской газеты «Маарив» - «материнской платы» русской газеты «Время», созданной Эдиком в недрах могущественного медиаконцерна.

«Когда я был в Израиле, - пишет Бейдер, - туда приехали американские адвокаты описывать – к вящей радости местных конкурентов – имущество Максвелла в залог громадных долгов покойного магната. А в принадлежащих ему изданиях даже и не думали сушить сухари. «Время» продолжало выходить еженедельно на 28-36 полосах, с цветным приложением в 32 страницы. Шла подготовка к переводу и основной газеты с нового года на цветную печать, увеличению периодичности – к лету она станет ежедневной. Правда, коллеги из других русскоязычных изданий не без злорадства отмечали некоторые перемены: сотрудники «Времени» лишились бесплатных обедов.

Но когда я спросил главного редактора «Времени», не изменилось ли со смертью Максвелла финансовое положение его газеты, он ответил:

 - Ничуть. Мы сами крепко стоим на ногах, мы уже прибыльны, у нас имя – нас купят с радостью» (конец цитаты).

Эдик сказал правду, но кое о чем умолчал. Потому что к январю 1992 года нас уже де-факто купили. Нет, не газету – команду! Во главе с Кузнецовым (об этом читайте ЗДЕСЬ).

«А вам нужно, чтобы вас купили?» – спросил Бейдер.

«Такова просто ситуация с наследством Максвелла – он весь в долгах, - отвечал Кузнецов. – Не исключено, что нас будут продавать, но я ничуть не боюсь – уже есть покупатели. Стоим мы недорого – всего миллион».

- По рассказам я знаю, что Максвелл сам влезал во все дела. Насколько он влиял на содержание и направленность вашей газеты?

- Да никак не влиял. На пресс-конференции по поводу открытия «Времени» его спросили, сколько он дает на газету. Отвечает: копейки. По его, конечно, понятиям.  Потом спросили меня, диктует ли он газетную политику. Я сказал: «Как может человек, который дает копейки, диктовать нам что-либо?» Максвелл действительно появлялся здесь раз в три месяца, ему показывали газету, он говорил: «О, какая хорошая газета!», и всё. С самого начала он финансировал это дело, больше от него ничего не требовалось» (конец цитаты).

На вопрос: «Почему вы были уверены, что у вас будет газета европейского уровня, в отличие от тех изданий, что существовали здесь раньше?» - Кузнецов ответил:

- Вообще-то я никогда газетой не занимался, даже читал изредка.

- Но печатали кое-то - это я знаю.

- Да так – спьяну или с перепугу.

- И за это получили свой первый срок?

- Ну, это были не газеты, а настоящий подпольный самиздат. Мы с Буковским, Галансковым, Осиповым поставили полноценный журнал – «Синтаксис», потом «Феникс». За что я и получил свои семь лет. А потом уже за другое – за измену Родине. Я вообще очень рано сформировался как злобный антисоветчик. И никогда этого не скрывал, не раскаивался, даже на суде. Уже тогда, в 60-х, понимал, куда эта страна катится. И не хотел в этом во всем участвовать. Так что антисоветчиной занимался, а газетой – нет.

- И все-таки решили, что можете сделать лучшую русскую газету в Израиле?

- А иную и не стал бы затевать. Мне, как человеку ответственному, было бы неудобно делать что-либо другое. С таким же успехом я могу завтра искать нефть и, уверяю вас, послезавтра ее найду. Вообще чувствую в себе возможности и силы: взялся, посидел, набрал людей – делаем и, действительно, делаем неплохо. Критерий успеха своей газеты я сформулировал с самого начала: она будет успешна тогда, когда ее материалы начнут перепечатывать другие. Не мы у кого-то, а кто-то у нас. И мы этого достигли. Нас перепечатывают в Израиле, а иногда и не только в Израиле, в том числе и в России.

- Русскоязычные журналисты в Израиле считают, что у «Времени» были более комфортные условия и поэтому ей легче было выходить вперед.

- В смысле денег, что ли?

- Ну, хотя бы…

- Это одно из условий, которое я с самого начала поставил: хотите, чтобы люди хорошо работали – надо им хорошо платить. Чтобы им было что терять. Ничего другого человечество еще не придумало – только кнут и пряник.

/……………………./

- Чем, на ваш взгляд, «Время» отличается от других русскоязычных газет Израиля?

- Все остальные газеты здесь ориентируются на переводные материалы. Своих материалов о событиях в мире они не дают. Об израильских событиях пишут местные авторы, остальное – перепечатки. К тому же большинство материалов из других газет они просто крадут, не оплачивая, а зачастую даже не указывая, откуда украли. Мы этого себе не позволяем. Если перепечатываем – только из тех газет, с которыми заключили соглашение и которым платим за это. В основном же ориентируемся на собственные материалы, в том числе от корреспондентской сети в бывшем Союзе, Европе и Америке. К тому же стремимся доставать информацию, которая к другим еще не попала. То есть занимаемся тем, что делает любая нормальная западная газета, стремясь опубликовать то, что назавтра будут перепечатывать уже у нее (конец цитаты).

Продолжение ЗДЕСЬ