"Где найти Кузнецова?" или Закон парных случаев

Всё в этом мире очень тесно связано. Я был связан с «Вестями» и со «Временем», еще не став штатным журналистом газеты, потому что был одним из студентов тех самых знаменитых курсов журналистики «Котерет», которые Лариса Герштейн и Авраам Бен-Яаков организовали для новых репатриантов при Тель-Авивском университете.

Третий "русский" выпуск школы журналистики "Котерет" при Тель-Авивском университете. Фото из семейного архива Михаила Герштейна

Дипломы наши подписывал ректор «Котерет» Роман Фристер, бывший главред газеты «Гаарец». Впоследствии, выйдя на пенсию, он стал печатать в Варшаве в разных журналах на польском языке совершенно потрясающие очерки об Израиле. Я переводил их на русский язык для «Магазина», одного из еженедельных приложений к газете «Вести». Мир действительно тесен!

Но вернемся к журналистским курсам. На них были очень интересные преподаватели: Лариса Герштейн, Антон Носик, который приходил с пачкой «Ротманса», садился на краешек стола и начинал рассуждать о современной журналистике, писатель Марк Зайчик, замечательный знаток иврита и редактор газеты «Хадашот» Рубик Розенталь и многие другие.

Потом мы решили создать первое в «русском» Израиле «провинциальное» приложение. Так появились «Вести-Юг», которую мы вели с покойным ныне Сашей Иоффе… А первая моя публикация появилась еще во «Времени», когда я учился на курсах. Прибежала Лариса: «Я слышала, вы тут о спорте говорили с Зайчиком. Марик куда-то уезжает – некому выпустить спортивную страницу. Ты можешь?» - «Конечно, могу».

Так началось мое сотрудничество с газетой. Об Эдике Кузнецове можно рассказывать разные совершенно фантастические вещи: о его подвиге, о его непростом (мягко говоря) пути – все мы помним «самолетное дело», но далеко не всем известны детали его первой посадки за участие в чтении «крамольных» стихов на Маяковке. Тогда были арестованы и осуждены Кузнецов и еще один будущий израильтянин – совершенно замечательный поэт Иосиф Бокштейн…

Смешных эпизодов в ходе общения с Эдиком тоже было немало. Зашли мы как-то к нему с покойным уже историком и архивариусом «Вестей» Яном Гальпериным. В руках у Яна была старая истрепанная книга Кузнецова «Дневники», которую он обнаружил (и прихватил) в какой-то библиотеке. Эдик посмотрел: «Спиздили?» Ян признался: «Да». – «Молодцы!»

"Дневники" Эдуарда Кузнецова с дарственной надписью автора (да-да, те самые!).

С последней книгой Кузнецова «Шаг влево, шаг вправо» - тоже связана курьезная история. Во второй половине 90-х я был главредом издательства, в котором эту книгу готовили к выходу в свет, и, конечно же, знал, для кого ее делаю, оттого и расстарался и как редактор, и как пять корректоров. Показал почти готовую книгу Ларисе Эммануиловне Казакевич, она сказала: «Замечательно!»

Книга ушла в типографию. Раздается звонок: «Нет последней страницы с содержанием. Мы сейчас наберем и вставим». Я говорю: «Ни в коем случае! Только после того, как я вычитаю. Только так!» Потому что знал, чем это чревато. В книге ни одной опечатки! Но… содержание набрали и прилепили без моего участия. И сегодня можно найти на этой одной-единственной страничке кучу опечаток.

Еще один эпизод. Точнее – два, но – идентичных. Так уж вышло, что я был их свидетелем и в первом здании редакции «Вестей» на улице Нахалат Ицхак, а потом и в здании на улице Хома-у-Мигдаль. В коридорах обеих редакций стояли аппараты-кипятильники. Эдик пил чай – очень крепкий. Выходил из кабинета и заливал заварку кипятком. В этот момент обязательно в редакцию заходил какой-нибудь графоман или правдоискатель. Войдя, подбегал к столу, за которым сидит секретарша, и спрашивал: «Где найти Кузнецова?» Кузнецов тем временем преспокойно стоял рядышком и заваривал чай. Правдоискатель – к нему: «Где найти Кузнецова?» Эдик (глядя прямо перед собой):

«А х…й его знает» - и уходит в свой кабинет.

Я был свидетелем этой сцены дважды – с разницей в восемь лет.