В коридорах обеих редакций стояли аппараты-кипятильники. Эдик пил чай – очень крепкий. Выходил из кабинета и заливал заварку кипятком. В этот момент обязательно в редакцию заходил какой-нибудь графоман или правдоискатель. Войдя, подбегал к столу, за которым сидит секретарша, и спрашивал: «Где найти Кузнецова?»

Услышав сирену, оставшиеся в редакции сотрудники (за исключением Кузнецова) уныло поплелись в так называемую герметизированную комнату – подсобное помещение, в котором крест-накрест заклеили скотчем окна, а при входе клали – в полном соответствии с требованиями армейской пресс-службы – мокрую тряпку: именно она должна была впитать в себя всю саддамовскую «химию».

…Атмосфера в редакции  особая. И случаются забавные ситуации, о которых впоследствии нередко вспоминают. Как-то в редакцию прорывается возмущенный автор, которого не желают печатать. Он устраивает громкий скандал и требует встречи с главным редактором - Кузнецовым. На шум из своего кабинета выходит Эдик и спрашивает, в чем дело. «Я требую встречи с Кузнецовым. Где он?» - «А х..й его знает», - пожимает плечами Кузнецов и скрывается в своем кабинете. 

Эдуард Кузнецов: "За моей спиной он писал статьи в конкурирующую газету. И когда на этом его поймали, владелец корпорации «Едиот Ахронот» сказал мне: «Гони его в шею». Я ответил: «Разберусь я с ним, талантливый мужик, жалко его терять».

Лариса Казакевич: "И вот он появился у нас в редакции. Поставил ногу на стул и произнес речь. Сказал, что на улице бродят толпы "русских" и поэтому мы должны быть благодарны ему за ту работу, которую он нам предоставляет. После этого его выступления я сказала, что на главу газетного концерна он не тянет, его предел – владелец фалафельной".