Как я не ушел из газеты «Вести»

В газете «Вести» я начал работать переводчиком в 1994 году. Это было потрясающе. Во-первых, впервые в жизни я начал получать зарплату. Во-вторых, вокруг меня были необыкновенно интересные люди. Многие из них стали моими учителями в профессии. При том, что сами они профессиональными журналистами не являлись. Что, как мне кажется, делало газету только лучше. Некоторые тогдашние коллеги стали моими учителями в самом широком смысле этого слова.

Эдуард Кузнецов. Фото Евгении Кравчик

Практически у всех работников газеты «Вести» было какое-то замечательное прошлое – сионистское, литературное, богемное. Я смотрел на них широко открытыми глазами. У меня в прошлом были только студенческие годы в Москве и служба в советской армии. Тогда я надеялся, что все случится в будущем. Частично эти надежды оправдались.

Главный редактор, Эдуард Самойлович Кузнецов, был настоящей живой легендой. Но в заоблачных высях он не парил, а плотно руководил газетой, прочитывая каждый готовящийся к выпуску материал. Не чурался он и «черной» работы. Если срочно нужно было дать какую-то новость, а все были заняты чем-то другим, сам садился за компьютер и переводил с английского только что сошедшее с телетайпа сообщение. Я за это его сильно уважал. Не только за это, конечно, но и за все остальное, что и так все знают. Но вот эта его готовность разделить с подчиненными их рутинный труд вызывала какое-то особое чувство.

При том, что в рабочее время он ни с кем особо не общался. Изредка проходил по редакционному коридору, глядя прямо перед собой. Мне казалось, что он никого не замечал, уж меня-то точно. На самом деле оказалось, что это не так. Замечал.

Год спустя после начала работы в «Вестях» мне предложили поучаствовать в очень интересном проекте. Без денег, но с большими перспективами. Я принял это предложение, не увольняясь из «Вестей». Вскоре стало понятно, что совмещать две эти работы просто невозможно.

Мне очень не хотелось уходить из «Вестей». В газете мне было интересно и хорошо. Переводческая работа мне нравилась. Но уж слишком заманчивой казалась перспектива успеха нового проекта. Я решил, что будущее, в котором все должно случиться, уже наступает, и пошел к Кузнецову увольняться. Мне казалось, что в лучшем случае он пожелает мне удачи, а в худшем – просто скажет «до свиданья», с трудом вспомнив, кто я такой.

Кузнецов, выслушав меня, спросил: «Деньги тебе там платить будут?» Я сказал, что, может быть, - в будущем. На это Кузнецов ответил: «Я этих людей знаю. Деньги они заплатят вряд ли». Это было, конечно, неприятно, но очень похоже на правду. Я это понимал. Дальше Кузнецов сказал, что не хотел бы терять толкового переводчика, и предложил мне попробовать совмещать работу в газете и в новом проекте еще какое-то время и только потом принять окончательно решение. Я это предложение принял.

Реакция Кузнецова оказалась для меня неожиданной. Особого дефицита в переводчиках тогда, в общем, не было. Сентиментальным человеком он точно не был. И наверняка вскоре нашел бы для газеты другого переводчика. Но, тем не менее, решил предоставить мне дополнительный шанс. То есть - знал, кто я и как я работаю.

Довольно скоро выяснилось, что новый проект не станет прибыльным предприятием, и его пришлось свернуть. Вопрос решился сам собой. Я остался работать в газете «Вести» и проработал там до того момента, пока сам Кузнецов и значительная часть его команды не покинула газету. Поэтому мое будущее, которое сейчас уже является прошлым, сложилось совсем по-другому. Чему я очень рад.

Кузнецов о попытке ухода из «Вестей» мне никогда не напоминал. Все так же ходил по редакционному коридору, глядя прямо перед собой, но иногда, увидев меня, говорил: «Здравствуй, Боря, символ горя». Я думал тогда: какого еще горя? А сейчас, когда с тех пор прошло 30 лет, кажется, стал понимать.