Об уважении к себе, или «Каждый – Кузнецов своего счастья»

В конце 1991 года, когда «Время», первая израильская русская газета Эдуарда Кузнецова, была уже головокружительно «раскручена», грянул гром.

Роберт Максвелл, покойный владелец израильского медиаконцерна "Маарив" и газеты "Время". Фото: Википедия

Вот как описала случившееся в своих воспоминаниях Лариса Казакевич ז:ל:

«Вечером 5 ноября 1991 года в деске оставались несколько человек – Аркан Карив, Антон Носик, Лева Меламид и я. И Аркан вдруг сказал: "Агентство Рейтер сообщает, что Максвелл исчез со своей яхты. Его все ищут". Через какое-то время Максвелла нашли в океане – он был уже мертв. Мы сидели оглушенные – лишиться такого работодателя! Что будет с газетой? Что будет с нами?

Нам начали звонить Щаранский и другие, говорили, чтобы мы не беспокоились: с газетой, а значит, и с нами всё будет в порядке. Но эти звонки нас не очень успокаивали. И выяснилось, что мы не зря беспокоились. После смерти Максвелла главой «Маарива» стал Офир Нимроди, израильский магнат, сын Яакова Нимроди, известного бизнесмена и офицера разведки (дополнение админа).  

И вот он появился у нас в редакции. Поставил ногу на стул и произнес речь. Сказал, что на улице бродят толпы "русских" и поэтому мы должны быть благодарны ему за ту работу, которую он нам предоставляет. После этого его выступления я сказала, что на главу газетного концерна он не тянет, его предел – владелец фалафельной.

Началось ухудшение условий труда (об этом упоминается ЗДЕСЬ). Так мы и существовали какое-то время. И настроение у нас было, мягко говоря, не очень хорошее. И вдруг меня вызывает Кузнецов и спрашивает, хочу ли я перейти вместе с ним на другое место работы или хочу остаться во "Времени". Я сказала: конечно, хочу перейти.

Через пару дней ко мне подошел Лева Меламид, велел потихоньку спуститься вниз и сесть в такси, где будут сидеть наши сотрудники. Что я и сделала. Нас, 14 человек, на нескольких такси привезли в юридическую контору. Там, как выяснилось, был юрист и представители газетного концерна "Едиот ахронот". Разговоры велись на иврите.

Нам дали бумаги на подпись. Это были договоры с "Едиот ахронот" о нашем переходе к ним на работу. И мы вернулись в редакцию. А назавтра мы – все четырнадцать – написали заявления об уходе из газеты “Время”.

В газете прослышали, что русская редакция куда-то уходит, и «мааривцы» в коридорах и в лифте спрашивали нас, правда ли, что мы уходим, и куда. Спрашивали очень уважительно. Видимо, новый владелец всех достал. Один из высокопоставленных сотрудников "Маарива" сказал после нашего ухода из этого концерна: "Может быть, теперь он поймет, что люди – это не фалафель". Эта цитата взята из статьи "Война газетных империй" в газете "Едиот Исраэль" от 24 июля 1992 года. И в других русскоязычных газетах, которых было не так много, откликнулись на наш переход в "Едиот ахронот". Например, статья об этом в газете "Новости недели" называлась "Переполох на газетном рынке".

Новый владелец не успокоился. Он подал на нас в суд. Оказалось, что мы нанесли ему урон – как материальный, так и моральный. Выяснилось, что мы – удивительно успешная и даже эффективная команда, которая приносила газете большую прибыль.

Было три суда – два в Тель-Авиве и один в Иерусалиме. Нужно сказать, что в Иерусалиме было не то пять, не то семь судей. И они попросили, чтобы мы все пришли – им было интересно, что это за "русские", из-за которых судятся два самых больших газетных концерна Израиля. На первых двух судах от нового владельца газеты были представители, а на последний – в Иерусалим – явился он сам.

Я не понимала, как это можно подать в суд на людей, которые хотят уйти с работы. Значит, если суд решит, что мы не имеем права это сделать, нам придется остаться на прежнем месте работы? Это было выше моего понимания.

Все суды были в нашу пользу – спасибо судьям, нам разрешалось уйти из "Маарива".

После судоговорения мы переместились в другую комнату и там ждали решения судей. Зашел наш адвокат и сказал, что и это решение суда в нашу пользу, но новый владелец просит на несколько месяцев оставить у него нескольких человек. И он перечислил. В их числе была и я. На что Кузнецов сказал: "А если Лариса (то есть я) не захочет оставаться, она не обязана?" На что адвокат ответил, что не обязана. И я вздохнула с облегчением.

После того суда мы всей редакцией отправились в иерусалимский Русский центр, который славился в том числе своим рестораном. Посещение ресторана оплатила администрация "Едиот ахронот". Там сдвинули столы, и мы хорошо поели, а некоторые и хорошо выпили. Вот так весело закончился наш переход из одного израильского газетного концерна в другой. Первый номер журнала "Окна" (четверговое приложение к нашей новой газете “Вести”), в составе которого я работала, начинался нашей общей фотографией и короткими резюме сотрудников о нашем переходе.

Эдуард Кузнецов: "Мы выиграли важную битву – битву за социальный статус "русских" журналистов. Не привилегий себе мы добивались, а равного с коренными израильтянами статуса. В этом и только в этом суть нашего конфликта с г-ном Нимроди".

Я написала коротко: когда мне в "Маариве" понизили оплату, на мой вопрос "почему?" мне ответили, что у хозяина нашего концерна тяжелое финансовое положение, и я была очень горда тем, что я – новая репатриантка с двумя детьми – смогла финансово помочь нашему хозяину».

Дополнение Шели Шрайман: «...К истории нашего перехода в газету “Вести”, подробно описанной Ларисой Казакевич, мне остается добавить совсем немного. Мы перешли в концерн “Едиот Ахронот” летом и целый месяц нас переучивали работать на других компьютерах, отличных от “койотов”. Первый номер газеты “Вести” вышел 11 сентября 1992 года. Тираж 55 тысяч экземпляров смели с прилавка еще в утренние часы. Помню, что в те времена ходили две популярные шутки по поводу всей этой истории: “Самолет Эдуарду Кузнецову в свое время угнать не удалось, зато ему удалось угнать команду” и “Каждый - Кузнецов своего счастья”.