"Будучи антисоветски настроен..."

Эдуарда Кузнецова допрашивали 16 декабря 1970 года. С самого начала, при установлении личности подсудимого, на вопрос, кто он по национальности, Кузнецов ответил: "Еврей".

Эдуард Кузнецов (фото Евгении Кравчик)

Далее Кузнецов зачитал свое выступление, приготовленное им двумя днями раньше, но его перебили.

ПРОКУРОР: Рассказывайте факты.

КУЗНЕЦОВ: Дело не в фактах, а в совокупности обстоятельств, приведших к ним. И соображения мои об этом носят общечеловеческий характер. Прежде, чем приступить к изложению обстоятельств, предшествовавших моей попытке нелегально покинуть пределы СССР, я хотел бы обратить внимание суда на специфику правонарушения, совершенного мною и моими друзьями. Нами двигали не вполне обычные страсти, и без детального разбора всех хитросплетений мотивировок, приведших нас на аэродром утром 15-го июня, не может быть и речи о понимании данного дела.

Прошу суд о терпении, ибо я намерен быть предельно обстоятелен.

Дабы не растекаться мыслью по древу, буду придерживаться текста обвинительного заключения. "Будучи антисоветски настроен, Кузнецов в 1969-70 гг. вошел в преступный сговор с Бутманом...", чуть ниже: "Будучи враждебно настроен по отношению к советской власти...", еще ниже: "Будучи осужден за антисоветскую деятельность в 1962 г., после отбытия наказания вновь стал заниматься антисоветской деятельностью...".

Поскольку это шаманское заклинание - "будучи" - неспроста так часто употребляется составителями "Обвинительного заключения", я хотел бы хоть отчасти вскрыть реальное содержание состояния, зашифрованного столь зловеще-многозначительно.

Я родился в 1939 г., в 1956 г. окончил десятилетку, работал на заводе токарем, потом служил в армии, после армии учился на философском факультете МГУ, но в 1961 г. КГБ, сочтя мою социальную активность выходящей за пределы декретированного русла, арестовал меня и оценил степень отклонения моего поведения от желаемого в 5 лет.

Сначала я, по наивности и юношескому неразумению государственных польз, был, признаться, весьма огорошен такой суровой оценкой моей опасности, т.к. - продукт советского воспитания - не поднимался выше критики советской власти в ее же рамках. Жертва юношеских мечтаний, поиска себя, в какой-то степени жертва буршеских страстей и школярского понимания ряда мировоззренческих положений, я был еще и трагикомической жертвой целой системы мифов - иначе я не могу объяснить тогдашнее свое непонимание природы жестокости приговора. Осознание принципиальной несправедливости этого приговора сыграло не последнюю роль в формировании взглядов, которые я, вслед за обвинением, согласен признать антисоветскими.

Характерно, что и в концлагере недреманное око "правосудия" не оставляло меня в покое. Я не имею в виду бесчисленные карцеры и двухгодичное пребывание во Владимирской тюрьме, я говорю о нарушении принципа, являющегося краеугольным камнем едва ли не любого законодательства,- о невозможности дважды судить за одно и то же преступление. Весной 1963 г. Мосгорсуд, непонятно из чего исходя, пересмотрел мое дело и, "учитывая личность преступника", приговорил меня к содержанию до конца срока в лагере особого режима, хотя по первому приговору мне был определен усиленный режим. Разница из существенных, смею заметить.

Месяцев через 9 обнаружилось, что это является нарушением чуть ли не полдюжины статей. Решение суда было отменено, и мне был назначен строгий режим, что было опять же нарушением точно той же полдюжины статей. Но к тому времени я уже не искал обычной, человеческой логики в действиях репрессивных органов.

И здесь будет уместно вкратце охарактеризовать мои взгляды, которые я более обстоятельно изложил на следствии - суд может ознакомиться с ними по материалам дела. Мною давно изжито активное неприятие существующего режима. Рассматривая категорию "национальной души" в некотором отношении вневременно, во всяком случае, полагая, что ряд ее сущностных структурных характеристик практически неизменен, я считаю, что типовая структура политической культуры русского народа может быть названа деспотической. Вариации этого вида власти не ахти как велики - рамки исторически заданы Иваном Грозным и Петром Первым. Я считаю советскую власть законной наследницей этих двух, по-разному идеальных, русских правителей.

"Антиеврейские процессы в Советском Союзе (1969-1971)". Изд. Еврейский университет в Иерусалиме - Центр по исследованию и документации восточно-европейского еврейства

Начало ЗДЕСЬ

Продолжение ЗДЕСЬ