"По собственным следам"

Фрагменты из одноименной книги Бориса Камянова, еврейского писателя, переводчика и публициста - члена команды Эдуарда Кузнецова.

Борис Камянов. Фото из семейного альбома Камяновых

<…> В июле девяносто второго года в моей жизни произошли наконец изменения к лучшему: у меня появилась постоянная работа - с подачи Левы Меламида главный редактор газеты «Время» Эдуард Кузнецов взял меня в штат литературным редактором. Лева работал в этой газете заместителем главного, Довчик Конторер -политическим аналитиком. Душная и влажная тель-авивская атмосфера для астматика - не подарок, но выбора у меня не было.

*

Трудился я во «Времени» всего несколько дней. А дело было так. Сижу я за компьютером в «деске» - основном помещении редакции, огромном зале, в котором работает большинство сотрудников газеты, - и овладеваю новой для меня электронной техникой, как вдруг открывается дверь и входят несколько человек, которых возглавлял известный всей стране богач Офер Нимроди - владелец газеты «Маарив», под крылом которой и было создано «Время». Наш хозяин, короче.

Молодой подтянутый босс подошел к ближайшему стулу, с которого моментально вспорхнула и улетела одна из наших редакционных бабочек, поставил на сиденье ногу в до блеска начищенном ботинке и, опершись на спинку, произнес короткую речь. Суть ее вкратце заключалась в следующем: для «Маарива» настали трудные времена, тираж падает, и сотрудники газеты, все поголовно люди сознательные, решили согласиться на урезание своих зарплат, чтобы не оказаться клиентами службы трудоустройства. Работникам «Времени» предлагалось присоединиться к мудрому и патриотичному решению своих ивритоязычных коллег.

После ухода Нимроди со свитой в «деске» и прилегавших к нему кабинетах Кузнецова и Меламида началось броуново  движение: люди побросали работу и бурно обсуждали случившееся. Постепенно всё более или менее успокоилось, и сотрудников редакции стали вызывать один за другим к Кузнецову. Когда я вошел к главному и сел, он сказал:

— Мы ожидали того, что случилось, и провели переговоры с единственными конкурентами «Маарива» - хозяевами газеты «Едиот ахронот». Они готовы создать у себя русскоязычную газету с бóльшими зарплатами для сотрудников. Мы с Левой и почти все остальные переходим туда и готовы взять тебя с собой.

Я согласился, не раздумывая ни секунды, и решение это было продиктовано не сокращением зарплаты, которую я еще ни разу и получить-то не успел, и даже не солидарностью с друзьями, а зрелищем модного ботинка на сиденье стула, на котором только что сидела одна из наших девушек.

*

 В «Вестях» я проработал с девяносто второго по девяносто четвертый год, и жизнь моя в этот период изменилась к лучшему.

Во-первых, появился стабильный и неплохой заработок, позволивший мне наконец снять квартиру. Во-вторых, я освоил новую специальность: составителя кроссвордов, - которая подкармливает меня и по сей день. В-третьих, жанр публицистики, к которому я до тех пор обращался эпизодически, стал в моих писаниях одним из основных и работал я в нем с удовольствием.

*

Четыре раза в неделю, с воскресенья по среду, часов в восемь утра по улице Агрипас, рядом с которой жили я и Лева, проезжал микроавтобус, собиравший по городу работавших в «Вестях» иерусалимцев, и отвозил в Тель-Авив, где неподалеку от автовокзала находилась редакция газеты. Поздно вечером тот же шофер

развозил нас по домам.

Работалось мне достаточно комфортно. Кузнецов оказался хорошим руководителем, никогда не цеплялся к нам по мелочам, а все возникавшие вопросы мы решали с его заместителем Левой или с ответственным за выпуск очередного номера. Я чуть было не написал о Кузнецове «никогда не стоял над душой», но вовремя спохватился: на третий или четвертый день моей работы в «Вестях» он таки крепко потрепал мне нервы, чуть ли не каждый час подходя сзади к моему стулу и следя за тем, как я правлю материалы на экране компьютера. Дело в том, что в первый же день своего дебюта в газете я принес в редакцию бутылку водки и время от времени наливал себе граммов пятьдесят. Кто-то из коллег стукнул боссу, и тот решил выяснить, не мешает ли алкоголь моей работе. Убедившись, что я сохраняю необходимые для нее качества и в поддатом состоянии, он больше никогда меня не проверял, и я наливал себе, почти не скрываясь, - как, впрочем, и некоторые другие ребята, и Лева Меламид, да и сам Эдуард Самойлович, который тоже был не дурак выпить.

Интересно, что костяк команды Кузнецова составляла молодежь, никогда прежде журналистикой не занимавшаяся: один из завсегдатаев шашлычной Нисима Антон Носик, его близкий друг Аркан Карив, сын писателя Юрия Карабчиевского, и другие. Писали они бойко и свежо, и газета была по-настоящему интересной. У нее был самый большой тираж среди русскоязычных изданий, и покинутое нами «Время», наскоро укомплектованное Нимроди опытными профессионалами, конкурировать с нами не смогло, быстро зачахло и итоге закрылось.

Когда выдавались свободные от редактуры минуты, а то и часы - случалось и такое, - я заполнял их составлением кроссвордов, поначалу для собственного развлечения, а как только набил руку - для газеты, где они публиковались в расширенном номере в конце недели. Когда же и после кроссворда оставалось время, я писал коротенькие, на две-три страницы, публицистические статьи на злободневные темы, для которых Кузнецов учредил отдельную рубрику - «Особое мнение». Не припомню, чтобы под ней публиковали еще чьи-то материалы, кроме моих.

В редакции было много хороших, талантливых и просто симпатичных людей. Кроме уже упомянутых мною, назову редактора отдела спорта прозаика Марка Зайчика, выпускающего будничных номеров интеллигентнейшего Илью Наймарка, журналистов Женю Кравчик, Вику Мунблит, Марину Аграчеву, Яна Гальперина, переводчика Юру Мурадова, автора книги «Занимательный иврит», корректоров Таню Наймарк, жену Ильи, и Ларису Казакевич, дочь известного писателя…

Почти каждую среду, сдав в типографию расширенный номер, иерусалимская компания, вернувшись вечером в родной город, ужинала в кафе «Сима» на улице Агрипас, расположившись за столиками, вынесенными на тротуар. В предвкушении трех дней

отдыха я мог позволить себе расслабиться, тем более что на ночь глядя никуда не нужно было ехать: и машины у меня в то время не было, и жил я в двух шагах от «Симы».

Из книги воспоминаний Бориса Камянова «По собственным следам». Опубликованы отдельным изданием в Н.-Й., «Liberty Publishing House», 2015 и вместе с книгой «Колоски памяти» в мемуарах «Продолжение следует…»  (полная книга воспоминаний в двух частях. 530 с., фотографии, индекс имен). — Бостон, «М-Graphics Publishing», 2021.