По словам Галили, редактор отдает себе отчет, что при новом политическом раскладе репатриантов считают решающей силой на выборах и на референдуме. И в свете того, что увольнение Кузнецова воспринимается как «политическая чистка, которую истеблишмент провел в преддверии референдума», - нового редактора сейчас подcтерегают за каждым углом.

На самом деле стихи мои – стихи еврея, и не только потому, что я исповедую иудаизм, и еврейская тема – одна из основных в моих писаниях. Мне кажется, что они еврейские на генетическом уровне: точно так же, как, увидев меня, любой непременно признает во мне еврея, он безошибочно определит это и по моим стихам. Так что у них есть шанс остаться на какое-то время фактом одновременно и русской, и еврейской литературы, и оба этих начала уживаются в них, по-моему, вполне мирно.

Кузнецов оказался хорошим руководителем, никогда не цеплялся к нам по мелочам, а все возникавшие вопросы мы решали с его заместителем Левой или с ответственным за выпуск очередного номера. Я чуть было не написал о Кузнецове «никогда не стоял над душой», но вовремя спохватился: на третий или четвертый день моей работы в «Вестях» он таки крепко потрепал мне нервы, чуть ли не каждый час подходя сзади к моему стулу и следя за тем, как я правлю материалы на экране компьютера.