Йосеф Менделевич рассказал, как он познакомился с Эдуардом Кузнецовым и как они готовились к угону самолета. Но он не считает свою отсидку в ГУЛАГе высокой ценой за свободу советских евреев. Для него лагеря стали еще одним этапом нравственного формирования и духовного самосовершенствования, потому что там сидели не только уголовники, но и инакомыслящие, диссиденты.

Я написал «мы», однако это «мы» есть выражение позиции главного редактора, Кузнецова. Для него главным всегда была свобода выражения своих взглядов, лишь бы они были изложены понятным и грамотным языком.

Кузнецов, одержавший убедительную победу на "выборах" будущего редактора, дал газете название «Время». Он сформировал команду из тридцати сотрудников, которым Максвелл предоставил равные условия труда с израильтянами, журналистами «Маарива» - шаг, который в прессе тех дней не считался само собой разумеющимся.

С самого начала газета была принята репатриантами и стала центральной частью дискурса, несмотря на почти полное игнорирование ее со стороны израильских СМИ. Однако эйфория, сопровождавшая первые месяцы деятельности газеты, прервалась неожиданным потрясением, которое снова изменило карту русских СМИ в Израиле.

На пике популярности в середине 1990-х пятничный-субботний выпуск газеты расходился тиражом в 58.000 экземпляров. Газета насчитывала 360 страниц, и её тираж стал третьим по величине в стране после «Едиот» и «Маарива». Кроме того, появились четыре региональных издания - на севере, юге, в центре и в Иерусалиме - которые были добавлены к газете наряду с различными журналами.

Золотой век русской журналистики тоже закончился, поскольку интернет стал основным источником информации, вытеснив печатную прессу. Газета «Вести» по-прежнему выходит ежедневно, но ее тираж составляет всего несколько тысяч экземпляров. Люди, работавшие в этой газете в ее золотое время, уже идут дальше, хотя тоска по прошлому все еще ощущается.

Эдуард Кузнецов: "За моей спиной он писал статьи в конкурирующую газету. И когда на этом его поймали, владелец корпорации «Едиот Ахронот» сказал мне: «Гони его в шею». Я ответил: «Разберусь я с ним, талантливый мужик, жалко его терять».

Кузнецов оказался хорошим руководителем, никогда не цеплялся к нам по мелочам, а все возникавшие вопросы мы решали с его заместителем Левой или с ответственным за выпуск очередного номера. Я чуть было не написал о Кузнецове «никогда не стоял над душой», но вовремя спохватился: на третий или четвертый день моей работы в «Вестях» он таки крепко потрепал мне нервы, чуть ли не каждый час подходя сзади к моему стулу и следя за тем, как я правлю материалы на экране компьютера.