Борис Камянов: "От и до"

Фрагмент интервью Давида Шехтера с Борисом Камяновым (опубликовано по случаю 75-летия Камянова в интернет-издании "Артикль".

Борис Камянов

Боря, а ты сам-то веришь, что тебе уже 75?

Б.К.: На этот вопрос отвечу одним из последних своих офонаризмов: я чувствую себя мальчиком, впавшим в дедство. Не верю, когда перед сном смотрю на пустой графинчик, в котором с утра было поллитра пятидесятиградусной спиртовой настойки; не верю, когда по-прежнему реагирую на женские чары (прежде всего собственной жены, разумеется); не верю, когда вспоминаю свою молодость и убеждаюсь в том, что переживания тех лет так же сильны и ярки, как тогда.

Но не могу не поверить в это, когда узнаю о рождении очередных внуков и правнуков, когда вынужден посещать врачей, когда вижу, что ровесников вокруг становится все меньше…

Ты поэт, пишущий на русском языке. Бывал ли ты в России после репатриации? Не возникло ли хоть раз сожаление, что ты оставил добровольно многомиллионную армию читателей и уехал в страну, где на русском языке тогда говорили несколько десятков тысяч человек?

Б.К.: За сорок четыре года своей жизни в Израиле я побывал в России лишь однажды, летом девяностого года, проведя в Москве месяц. После этого никакие соблазны не смогли заманить меня туда еще раз. Процитирую фрагмент из своих мемуаров «По собственным следам», опубликованных нью-Йоркским издательством «Liberty»: «Если и была у меня в Израиле ностальгия по “малой родине”, то после этого визита она прошла, как будто ее и не было. Редкие нотки узнавания, тонувшие в архитектурной какофонии последних десятилетий, не составляли мелодии, напоминавшей о прошлом, но лишь раздражали своим трагическим звучанием и явной неуместностью в обстановке общей торжествующей бездуховности».

Никаких сожалений о своем отъезде из России в Эрец-Исраэль у меня никогда не было, да и никакой «многомилионной армии» читателей там в семидесятых уже не было, а сейчас – тем более. Немногие россияне, интересующиеся поэзией, находят мои стихи и в Интернете, и в коллективных сборниках стихотворцев обеих наших стран, да и книги мои многие гости Израиля увозят с собой на родину. Кстати, одним из итогов моей тогдашней поездки в Россию стало издание сборника стихотворений «Исполнение пророчеств» невероятным по тем временам тиражом: десять тысяч экземпляров, из которых восемь тысяч остались в России. Сегодня о подобном можно только мечтать: стихи и в России, и в Израиле, и в странах Запада читают единицы…

Ты не просто религиозный, а практикующий еврей. Каковы взаимоотношения между твоей русской Музой и еврейским Богом?

Б.К.: Я не очень понимаю, что такое «практикующий», – по-моему, это то же самое, что религиозный. Тот, кто признает существование Всевышнего, но не исполняет Его заповеди, может называть себя верующим, приверженцем традиции, но не более того.

Моя Муза может считаться русской только по той причине, что я пишу по-русски. На самом деле стихи мои – стихи еврея, и не только потому, что я исповедую иудаизм, и еврейская тема – одна из основных в моих писаниях. Мне кажется, что они еврейские на генетическом уровне: точно так же, как, увидев меня, любой непременно признает во мне еврея, он безошибочно определит это и по моим стихам. Так что у них есть шанс остаться на какое-то время фактом одновременно и русской, и еврейской литературы, и оба этих начала уживаются в них, по-моему, вполне мирно.

Если бы ты мог вернуться назад, что бы ты исправил в своей жизни, какие поступки изменил, какие стихи написал или не написал?

Б.К.: Как каждый обычный человек, не являющийся праведником (а я – последний, кто стал бы претендовать на такое определение), я совершил в жизни немало грехов и, конечно, в римейке постарался бы их не допустить. Все остальное сказано в одном из моих последних стихотворений.

ЕДИНСТВЕННАЯ ПОПЫТКА

из новой книги избранных стихотворений  «ОТ И ДО»

Я давно сошел с дороги к раю,

Жил вслепую долгие года.

И одно определенно знаю:

Праведником не был никогда.

В старости я обречен на муки:

Хворями плачу я за грехи.

В радость только маленькие внуки

Да еще – внезапные стихи.

Пусть в итоге прибыль, пусть – убытки.

Сможет ли Господь меня простить?

Но вот скидки для второй попытки

Я не стану у Него просить.

Изменить себя я не сумею.

Прошлое забвенью не отдам.

Если в нем о чем-то пожалею –

Значит, всю судьбу свою предам.

Что касается стихов, то все, что хотел, я уже написал и продолжаю в том же духе.

Чем ты больше всего гордишься и чего стыдишься?

Б.К.: Горжусь сыном и дочкой, пасынком и падчерицей, тринадцатью внуками и двумя правнуками. О том, чего стыжусь, – в предыдущем ответе.

Перед тобой еще долгий путь в 45 лет. Каковы творческие планы?

Б.К.: Издать свой перевод Пятикнижия, книгу иронических стихотворений, пародий и эпиграмм «Интер-ДА!», сборник офонаризмов «Камяндовать парадом буду я!», а также вторую мемуарную книгу «Колоски памяти», которую постоянно пополняю в ожидании чудесного появления издателя-авантюриста, который мог бы взять на себя выпуск в свет и всего остального.

"Артикль", номер 46 (14)