Иерусалим-1995: случайный репортаж

Август 1995 года. Без малого два года назад правительство Ицхака Рабина заключило с главарем Организации освобождения Палестины Ясиром Арафатом так называемые Норвежские («ословские») соглашения, составленные по принципу «Мир в обмен на территории»: Израиль поэтапно передает под полный контроль ООП часть земель Иудеи, Самарии и сектора Газа, освобожденных во время Шестидневной войны. В обмен на это вчерашние террористы добровольно сложат оружие и гарантируют Израилю спокойную жизнь.

"Случайный репортаж", "Окна", еженедельное приложение к газете "Вести", 24.8 - 30.8 1995 г.

Однако теория, как водится, разошлась с практикой. Подписание «Норвежских соглашений» привело не к прекращению насилия, а к резкому его усилению – такой стала реакция джихадистов на проявленную Израилем слабость и уступчивость. В последовавший за подписанием соглашений период (1994–1996 гг.) в стране была осуществлена серия изуверски жестоких терактов нового типа: на авансцену вышли террористы-смертники. Фанатичные боевики ХАМАСа опоясывались взрывчаткой и подрывались – вместе с сотнями мирных израильтян и туристов - в самых многолюдных местах: автобусах, ресторанах и кафе.

Репортаж Евгении Кравчик и Сергея Подражанского, фрагменты которого мы предлагаем вашему вниманию, был опубликован 30 августа 1995 года в «Окнах», еженедельном приложении к газете «Вести».

Случайный репортаж

Есть такое понятие – репортерская удача. Это когда журналисту улыбается его репортерский ангел-хранитель, берет за руку и приводит в нужное место в нужное время. В тот день, 21 августа, репортерский ангел ухмыльнулся нам кривой – нет, не улыбкой – гримасой.

8 часов 15 минут. Иерусалимский квартал Рамат-Эшколь. Четверть часа назад здесь прогремел взрыв.

Черный, еще дымящийся асфальт. На мостовой – кровавое месиво, над которым склонились невесть откуда взявшиеся раввины. Воют сирены «скорых», суетятся санитары. Бредут в никуда, размазывая кровь по лицу, раненые, не охваченные – пока – «спасательными работами».

- Мы с Георгием, братом-близнецом, ехали в автобусе девятого маршрута в университет на горе Спокус, - расскажет нам позже, уже в столичной больнице, Алекс Головин, 21, репатриант из Тбилиси. – Мы учимся в летнем ульпане и должны были успеть к началу занятий. Не доезжая до перекрестка, автобус затормозил на красный свет. Слева от «девятки» остановился другой автобус – двухсекционный, двадцать шестого маршрута. Мы с братом хорошо его рассмотрели, потому что сидели в средней части салона с левой стороны.

Зажегся зеленый свет. Мы поехали. И вдруг как рва-а-нёт! Нас откинуло вправо. Резануло. Глаза засыпало мельчайшими осколками битого стекла. И тут же наступила тишина. Поначалу никто не кричал – сидевшие в автобусе оцепенели. Кричать стали позже. Какие-то нечеловеческие, звериные крики. Отталкивая друг друга, люди бросились из автобуса, пытаясь выскочить из пламени и дыма. Дверь заклинило. Кому-то из пассажиров удалось выбить ее ногой. Мы вывалились, выкатились наземь. В считанные минуты прибыли машины «скорой помощи»… 

/……………………………………/ 

Николай Бузмаков (екатеринбуржец, в стране три года) ехал в Рамат-Эшколь в автобусе тридцать девятого маршрута. Профессиональный фотограф, Николай, как обычно, вез в сумке «орудие производства». Сидел в наушниках – слушал музыку.

- Как и когда рвануло – не помню, как будто память отшибло, - рассказал он нам через четыре часа после взрыва. – Выскочил из автобуса. Увидел окровавленных людей. Их несли на носилках, на руках. Девчонка шла навстречу, размазывая по лицу слезы и кровь. Многие раненые – те, кто был в состоянии передвигаться, - потихоньку брели кто куда.

Я много раз слышал и читал о таких взрывах, и мне казалось, что я уже привык это слышать и читать, - продолжает Николай. – Но, оказывается, видеть такое – невозможно. По всему перекрестку были разбросаны части обгоревших человеческих тел – конечности, покрытые обуглившейся кожей и спаленными волосами, кровавое месиво – кажется, внутренности. Не хватало воздуха. Было страшно душно. Но в тот момент я еще не понимал, почему. Полиция всех разгоняла. Видимо, полицейские опасались, что в автобусе остался еще один заряд взрывчатки. Человек десять саперов в бронежилетах и специальных защитных костюмах тщательно проверили автобус. И ничего не нашли.

Амбулансы подъехали быстро, - вспоминает Николай. – В них загружали – живых. Обгоревший человек, с головой накрытый оранжевым одеялом, лежал на асфальте очень долго. Только когда увезли всех живых – стали собирать трупы, останки. Части тел бросали в оранжевые полиэтиленовые пакеты.

- Когда вы начали снимать?

- Сразу же, как только вышел из автобуса.

- Как действует человек в такой момент? О чем думает, что ощущает?

- Не помню. Не знаю. Не могу объяснить… Просто поворачиваешься во все стороны и щелкаешь. Снова поворачиваешься. И снимаешь. Как робот. Как автомат. Ничего не соображаешь. Просто нажимаешь на кнопку, стараясь не двигаться и не привлекать к себе внимания – иначе арестуют.

Я отснял целую пленку, - продолжает Николай. – А вот перезарядить аппарат не решился: к тому моменту прибыло подкрепление, и полицейские лютовали. Как будто это мы виноваты, что взорвался автобус. Я выбрался потихоньку из толпы и поехал в фотомагазин, чтобы отпечатать снимки. В Иерусалиме есть несколько магазинов, куда я отдаю пленки. Приехал. «Ты слышал, что случилось? – спросили меня хозяева. Я, кажется, кивнул. Отдал им пленку. Проявили. Напечатали. И лишь тогда поняли, откуда я приехал. Я посмотрел на снимки. И сразу вспомнил, как мне воздуха не хватало… 

/…………………………………………/ 

Неподалеку от нас стоит, опираясь на решетку, собкор нью-йоркского еженедельника «Ньюсуик». Единственное, что он сказал нам при встрече:

- Sorry!

Похоже, он был в шоке.

За нашей спиной ведут репортаж журналисты германской телекомпании – трое мужчин средних лет.

- В который раз вам приходится сообщать своим зрителям о террористических атаках в Израиле? – обращаемся к одному из них.

- Я аккредитован здесь всего год, и это, по-моему, третий или четвертый подобный репортаж, - говорит он. – Я был на Дизенгоф, на перекрестке Бейт-Лид, был в Рамат-Гане.

- Что вы ощущаете, когда видите здесь, в такой красивой, солнечной стране, кровь на асфальте?

- Это ужасно! Дикость! Но, с другой стороны, насколько я понимаю, вы и ваше правительство ожидали подобного. Террор – это оборотная сторона мирного процесса. И вообще, я журналист, я при исполнении, я не имею права высказываться на этот счет, - смущается коллега.

«По мере углубления мирного процесса террор будет усиливаться». Просвещенное человечество тоже успело затвердить эту формулу. А вот поверить в нее – стыдится. 

/………………………/ 

Как пишутся случайные репортажи? Точно так же, как и тщательно спланированные. Вначале – констатация факта. Потом – если рубрика, площадь и редактор позволяют – выводы и обобщения.

С фактами, казалось бы, нет проблем: вон он в пяти шагах от нас – взорванный автобус 26-го маршрута. Развороченные задние сиденья, обгоревшие дотла. Вздувшаяся и наполовину сорванная крыша. Нелепо задранная – под углом в 30 градусов – задняя дверь.

Вот он, в десяти шагах, - автобус девятого маршрута с высаженными взрывной волной стеклами. У одного из окон автобуса сидит мужчина, голова покрыта белым полотнищем. Видимо, убитый. Окно, у которого он застыл, сразу же завесили белой тряпкой – чтобы с крыши дома, откуда ведут телесъемку наши зарубежные коллеги, не был виден труп.

Его вывезут только в девять часов с минутами – незадолго до приезда на бульвар Леви Эшколь министра полиции.

/…………………………/ 

10.05. Буксирная штанга прикреплена к автобусу номер 26.

10.08. По другой стороне бульвара сплошным потоком движется транспорт, будто ничего не произошло.

10.25. Автобус под номером 9 отбуксирован с места теракта.

10.26. Сотрудники криминалистической лаборатории пытаются отодрать кусок обгоревшего металла с задней части двадцать шестого автобуса. Возможно, под сиденьями они увидели человеческие останки? Мы стоим напротив хвостовой части – буквально в пяти шагах. Нечем дышать.

10.33. Двинулся с места автобус номер 26. Когда буксир отъехал, к тому месту, где только что стоял автобус, ринулись раввины и криминалисты: пытаются собрать куски обгоревшего человеческого мяса. Тут же подъезжает поливальная машина, которая должна быстро всё отмыть. Полицейские отгоняют всех – даже раввинов (волонтеров добровольного объединения ЗАКА, занимающегося сбором останков, по которым проводится опознание – админ). На месте остаются только криминалисты. Один из них подметает мостовую домашней щеткой на длинной палке, сгребая «мусор» в совок. Мы замечаем продолговатый предмет розового цвета. Палец. Оператор снимает его крупным планом. На камере надпись ЕА1. Француз.

11.15. Мостовая вымыта до блеска, следов никаких. Движение транспорта по Леви Эшколь возобновлено. Мирный процесс продолжается.

На углу собралась группа демонстрантов, которые держат над головой плакат с портретами «жертв мира». На сегодняшний день их уже более 160 (отсчет ведется с сентября 1993 года, когда правительство Ицхака Рабина подписало с ООП в лице Ясира Арафата «ословские соглашения» - админ).

Беседуем с Шифрой Хофман, председателем международного объединения жертв арабского террора:

- Все города Израиля для арабов одинаково доступны: они без всяких проблем пробираются в центр Тель-Авива, в Иерусалим, в Афулу. Проблема заключается в другом: арабы куда более искренни и правдивы, чем нынешнее правительство Израиля. Они по крайней мере твердо знают, за что борются и какие цели преследуют. А наше правительство связано по рукам и ногам Нобелевской премией мира (она, напомним, была вручена после подписания Норвежских соглашений премьер-министру Ицхаку Рабину, «архитектору» концепции «мир в обмен на территории» Шимону Пересу и главе ООП террористу Ясиру Арафату – админ). И считает себя обязанным продолжать кровопролитный мирный процесс, за время которого было уничтожено 160 человек. Я приехала сюда из Америки и никогда не думала, что буду жить в Еврейском Государстве, в котором уничтожают евреев.

- Что вы чувствуете, рабби? – обращаемся мы к пожилому мужчине, белому, как лунь, в черной бархатной кипе.

- Скорбь и возмущение.

Мужчина говорит с тяжелым американским акцентом. Знакомимся. Перед нами – раввин Гольд, в стране 13 лет.

- Сегодня Иерусалим и вся страна в трауре, - говорит рав Гольд. – Если это называется миром – то такого мира мы не хотим. Это не мир, это война. Нынешнее правительство откровенно заявляет, что против такой войны оно бессильно что-то сделать. Иногда мне кажется, что наш народ не отдает себе отчета в том, чем, собственно, занимается нынешнее правительство. Ведь, по сути, оно вручило Арафату – заклятому врагу Израиля – ответственность за безопасность израильских граждан. Это предательство! Арафат и не думает исключить из Палестинской хартии центральный пункт – уничтожение сионистского государства. 

В теракте на проспекте Леви Эшколь в Иерусалиме 5 человек были убиты и более ста ранены.

/……………………………./ 

Говорят, есть такое понятие – репортерская удача. Ну ее к черту, такую удачу, которая выпала нам и фотокорреспонденту Николаю Бузмакову. Пусть ангел-хранитель ведет нас куда угодно – лишь бы не слышать взрывов, не видеть крови, не вдыхать запах горелого человеческого мяса. Он долго еще будет нас преследовать – запах еврейской смерти.