Выдержки из рассказа матери одного из подсудимых

Вот как изложила события, предшествовавшие аресту, мать Бориса Пэнсона, одного из фигурантов уголовного дела номер 151, слушание которого проходило в конце декабря 1970 года в Ленинградском городском суде.

Фигуранты "Самолетного дела"

Кто защищает человека, доведенного до преступления?.. Мой сын Боря Пэнсон совершил "преступление". Он хотел нелегальным путем уехать в Израиль. В лесу под Приозерском, ночью 14 июня 1970 года его арестовали.

Он находился в туристской палатке и вдруг услышал свист, крик, стрельбу. Стреляли в него солью. Несмотря на то, что он и не думал сопротивляться, ему скрутили руки за спину, связали. Так его держали 10 часов. Потом ему одели наручники и отвезли в Ленинградский КГБ. Там его допрашивали десятки военных высокого чина, допрашивали беспрерывно. Они менялись. Допросы продолжались с утра до позднего вечера. Его возили из Ленинграда в Ригу, из Риги в Ленинград. Допросы за допросами - без конца. Сын мне рассказал потом, что бывает и так, что люди на допросах для того, чтобы избавиться от мучений, наговаривают сами на себя... Так продолжалось более шести месяцев.

Накануне конца следствия я поехала в Ленинград. Сын находился в Ленинградском КГБ. Ко мне вышел следователь. Как я узнала, он был из Риги. Он сказал мне, что следствие закончилось и нужно брать адвоката для защиты сына. Я спросила его, обязательно ли это. Зная из практики, что в наших условиях адвокат мало чем может помочь, я сомневалась в том, нужен ли он. Но следователь объяснил мне, что адвоката надо взять обязательно, "а если вы не возьмете, то назначим казенного, и Ваш сын сам должен будет с ним расплатиться". Начала я ходить по ленинградским юридическим консультациям. И вот что сказал мне первый же адвокат, с которым я заговорила: "Значит, ваш сын решил сменить Родину на Израиль? Да! Так, во-первых, не всякий адвокат допускается до защиты в таком деле... Нет, я вообще не возьмусь. Я не смогу защищать вашего сына. Не потому, что не хочу, а... Вы сами понимаете... Я человек честный и не хочу вводить вас в заблуждение".

В другой консультации: "... Тсс... Ваш сын хотел жить на своей исторической родине? Мы много чего хотим... Я хотел бы иметь миллион в кармане - да нету... Не могу я, мамаша, взяться за защиту Вашего сына..."

В третьей консультации, когда я вошла, заведующий говорил по телефону. Я не успела еще ничего ему сказать, как он: "Только что звонили из Коллегии адвокатов по поводу вашего дела". И он дал мне адрес городской коллегии на Невском проспекте. Там я увидела совсем другую картину. Председатель и другие адвокаты собрались в кабинете - меня уже ждали. У адвокатов был очень деловой вид - лихо сдвинутые шляпы, расстегнутые пиджаки... Председатель представился: "Только что звонили из КГБ и просили обеспечить вас и всех остальных подсудимых по этому делу защитой. Времени мало, сегодня среда, а в пятницу надо уже приступить к чтению дела". Он указал адвоката, который должен защищать моего сына, и сказал, что завтра ему надо поехать в КГБ и получить инструктаж. Тем и закончился выбор адвоката с "допуском" на ведение строго секретных дел.

Отрывок из трехтомника "Антиеврейские процессы в Советском Союзе

(1969-1971)"

Начало ЗДЕСЬ

Продолжение ЗДЕСЬ